Вернуться к содержанию

34
Геннадий Федотов
находившейся в них соли судили об особенностях каждого месяца. Если, скажем, в одной или не­скольких плошках соль остава­лась сухой, то соответствующие им месяцы должны быть благо­приятными. Комковатая соль су­лила впереди незначительные трудности, а сырая — большие не-
ПЕЧКА
ЛЕЧИТ
Так уж исстари повелось, что на Руси духовая печь почти всегда была причастна к лечению даже самых незначительных недомога­ний. Недаром в народе говорили: «Печка греет, печка кормит, печка лечит». По глубокому убеждению наших предков, магическая сила пылающего в печи огня имеет очистительную силу, уничтожая в человеке болезни, насылаемые на него злыми силами. Поэтому именно перед устьем печи прини­мались многие лечебные процеду­ры. Иногда больных исцеляли не­посредственно в жарком горниле печи. Но все же самым распро­страненным было лечение на печ­ке, на дышащей жаром лежанке. Целебную силу имел не только огонь и исходящее от него тепло, но и все, что имело непосредствен­ное отношение к печи, начиная от кирпичей и скрепляющего их рас­твора (опечины) и кончая золой и древесным углем. Особыми це­лебными свойствами отличались не только настои и отвары, но так­же обычная повседневная еда, приготовленная в русской печи.
Лечение на печи.
Рассказали мне однажды, что одной деревенской
приятности. Разумеется, были и такие плошки, в которых соль на­ходилась как бы в промежуточном состоянии, например лишь слегка сыроватая или среди сыпучей со­ли могут встретиться несколько небольших комков. Все эти тонко­сти обязательно учитывали при гадании.
старушке исполнилось сто лет. Репортеры понаехали к ней в дом и стали допытываться: «Что ела, каков был режим питания и чем лечилась?». Она им отвечает: «Питалась, чем бог послал, а ле­чилась и того проще. Как забо­лею, дак чаю с травами напьюсь, да и на печку».
Какие же недуги могли привести человека на печь порой в неуроч­ный час? Конечно же, прежде все­го различные простудные заболе­вания, а также ревматические бо­ли в суставах и пояснице. Если для лечения ревматизма и ради­кулита требовалось длительное время, то от простудных заболе­ваний на печке можно исцелиться за один-два дня. При легкой про­студе больному давали выпить так называемой порушки (отвара сухой малины с медом) и отправ­ляли на печку со строгим наказом прижимать пятки к горячим кир­пичам так долго, «сколько тер­петь можно». На другой день пос­ле такой несложной процедуры простуду «как рукой снимало». При очень сильной простуде при­бегали к более радикальным спо­собам лечения. В избу приносили

Русская печь
15
охапку сена и набивали им двух-или трехведерную кадушку. Вски­пятив в большом чугуне воду, за­ливали сено крутым кипятком. Как только вода в кадушке осты­вала настолько, что рукам можно было терпеть, распаренное сено отжимали и раскладывали равно­мерным слоем на жаркой печи. К этому времени был уже приготов­лен отвар из листьев мать-и-маче­хи, липового цвета, сухой малины и дятлины (соцветий красного клевера). Еще более действенным считался отвар из двенадцати ку­пальских трав, то есть лекарствен­ных трав, собранных на праздник Ивана Купала 7 июля (24 июня по старому стилю). После того как отвар был выпит, больного укла­дывали на сено, накрывали сверху шубой и давали как следует про­потеть. Затем сено убирали, боль­ного обтирали и укладывали в сухую постель, которую стелили тут же на печи.
Простуду, а также радикулит народные лекари лечили на пе­чи с помощью так называемых «пупошников» маленьких глиняных горшочков.
сывался к коже подобно стеклян­ным медицинским банкам. Таким же способом ставили все осталь­ные горшочки. Когда через не­сколько минут «пупошники» от­валивались, картофелины убира­ли, больному давали выпить ма­линового взвара, накрывали теп­лым одеялом и оставляли вы­спаться на печи до утра. В иных местах, перед тем как за­лезть на печь, больной принимал ванну из снеговой воды. В печи в больших чугунах предварительно растапливали собранный на ого­родах снег. Одновременно нагре­вали в топливнике один или не­сколько песчаных камней. Снего­вую воду выливали в большую бочку, поставленную у печи. Вслед за этим в бочку бросали на­гретый на огне камень. Когда во­да от камня нагревалась, в бочку опускался больной и сидел в воде до тех пор, пока его не прошибал пот. После этого больного обти­рали, давали выпить малинового взвара и отправляли на жарко на­топленную печь.
Если лежанка печи была чем-то вроде огромной грелки, согреваю­щей все тело, то обычный печной кирпич служил для согрева от­дельных его частей. Кирпич зара­нее нагревали в печи, затем завер­тывали в ткань и прикладывали к больному месту. Грелка из кирпи­ча оставалась теплой до самого утра. Современные врачи нередко советуют (если, разумеется, есть возможность) вместо резиновой грелки использовать нагретый кирпич, источающий ровное су­хое тепло. Для такой грелки более подходит плотный кирпич, не
После парной бани больного кла­ли на печь животом вниз. Затем разрезали пополам несколько картофелин и в каждую половин­ку втыкали по три спички или не­большие березовые лучинки. Лу­чинки поджигали и ставили кар­тофелину на больное место. Сверху картофелину накрывали «пупошником», который приса-
2*

36
Геннадий Федотов
имеющий трещин. И конечно же, предпочтительнее приспособить под грелку старинный кирпич, имеющий более крупные разме­ры и более высокую плотность. Лечебное значение лежанки рус­ской печи увеличивалось благода­ря умелому подбору древесины для полатей, служащих ее продол­жением. По возможности их ста­рались изготовить из дуба и бере­зы. Считалось, что древесина этих деревьев излучает положитель­ную энергию и благотворно влия­ет на здоровье человека. Конечно, есть и другая, более прозаичная причина: их твердая и плотная древесина выдерживает довольно высокую температуру и к тому же в ней нет смолы. А это значит, что деревянные части печи не будут обугливаться, а печной жар не бу-дет вытапливать из нее липкую, пахнущую скипидаром смолу.
Лечение перед устьем печи.
Со­гласно одному старинному пове­рью, печной огонь способствует заживлению кровоточащих ран и порезов. Например, порезал чело­век по неосторожности палец, и кровь продолжает сочиться сквозь ветошку или бинт. Если в это время в доме топится печь, по­мочь горю считалось не таким уж трудным делом. Достаточно было кусочек окровавленной ветошки повесить на почтительном рассто­янии от огня, где-нибудь над ше­стком так, чтобы жара сильного не было и в то же время тепло ощу­щалось. Считалось, что как толь­ко ветошка высохнет, так и кровь остановится, а рана затянется. Од­нако если кто по неосторожности пододвинет ветошку слишком
близко к огню, то не только не ос­тановит кровотечение, но и на­кличет на себя беду. Такова, по мнению наших пращуров, сила чудесной связи человеческого ор­ганизма с огнем родного очага.
В крестьянской среде бытова­ло представление, что многие болезни у человека возникают от колдовства и недоброго гла­за, А вот огонь домашней печки вполне способен помочь оты­скать злоумышленника. Для этого необходимо только бро­сить в огонь печи гной от про­рвавшегося нарыва. Тотчас явится колдун, который напу­стил болезнь. Такова сила огня в родном очаге.
Судя по всему, огонь больше склонен сострадать детям. А у де­тей каких только болезней не бы­вает. Например, ни с того ни с се­го проникают ночные демоны, так называемые ночницы, забирают­ся к ребенку в колыбель и начи­нают его донимать. То за ухо дер­нут, то за нос ущипнут, а то и про­сто ударят, то есть делают все, чтобы ребенок не уснул. Плачет дитя со страху, надрывается, и нет силы его унять. Вот тогда-то из­мученные родители и приглаша­ли в дом знахарку, чтобы полечи­ла она его печным огнем. Счита­лось, что ночницу могут лечить только женщины. Знахарка брала на руки ребенка и начинала рас­качивать его перед горящей печ­кой, иногда слегка встряхивая. Согласно уговору, мать ребенка

Русская печь
.37
должна была у нее спросить: «Что ты делаешь?» На что знахарка от­вечала: «Варю ночницу!» Тогда мать одобрительно говорила: «Так вари, чтобы век не было!» После этого ребенок успокаивал­ся и спал уже безмятежно. Неограниченными считались возможности врачующего пламе­ни домашней печи! Но упаси бо­же кому-нибудь из домочадцев плюнуть хотя бы невзначай в печ­ной огонь — на коже через неко­торое время появлялся мокну­щий лишай (экзема), называемый в народе огонником. Вылечить больного можно было только пе­ред печью. Знахарь сажал его на скамейку перед печкой, брал в ру­ки стальное кресало и ударял им по кремню так, чтобы высекаемые из него искры падали на поражен­ные участки кожи. При этом кто-нибудь из присутствующих домо­чадцев по уговору должен был спросить его: «Что секешь?» От­вет был такой: «Огонь летучий». Задавший вопрос поддерживал его действия словами: «Секи его, гора, чтобы век не была!»
Лечение в печи.
Читая русские сказки, легко убеждаешься, что Баба Яга не только любила в сво­бодное время полежать на печи и погреть свои старые кости, но также обожала приготовленное в ней варево, жарево и печево. Правда, у нее не всегда получа­лось так, как того хотелось, как, например, в сказке А.Афанасьева «Баба Яга и жихарь». В старые го­ды в некоторых областях России жихарем называли удалого раз­битного парня. Именно такой ли­хой малый и попался в руки лес-
ной колдуньи. «Притащила Баба Яга жихаря домой, посадила в голбец, сама затопила печку, гово­рит большой дочери: «Девка! Я пойду в Русь; ты изжарь к обе­ду мне жихорька». — «Ладно!» — говорит та. Печка истопилась, девка велит выходить жихарю. Жихарь вышел. «Ложись на лад-ку!\»говорит девка. Жихарь лег, уставил одну ногу в потолок, дру­гую в наволок. Девка говорит: «Не так, не так!» Жихарь бает: «А как? Ну-ка научи». Девка легла на лад-ку, Жихарь не оробел, схватил ух­ват да и пхнул в печь ладку с яги-нишной дочерью...» Таким образом удалой молодец остался целым и невредимым, в то время как злую силу в лице до­чери Бабы Яги уничтожил беспо­щадный очистительный огонь. По крайней мере, так считали на­родные сказители и те простые люди, которые слушали сказки и передавали их из уст в уста. Что­бы создать образ сказочной Бабы Яги, не нужно было иметь изощ­ренную фантазию: не в своей, так в соседней деревне всегда находи­лась знахарка, которая не хуже сказочной ведьмы владела поме­лом и лопатой для хлеба, с не­обыкновенной ловкостью отправ­лявшая в печь хворых детишек. Об одной из таких знахарок писа­тель С.Максимов писал в XIX ве­ке: «С грудным парнишкой со­лдатки собачья старость приклю­чилась — стало парня сушить в щепку, в соломинку; Матрена пришла, когда печь топилась, и только посадила парня на лопат­ку да три раза сунула в чело, и не успела мать третьего раза взвизг-

38
Геннадий Федотов
нуть, парень был готов и вскоре пошел на поправку». Как полага­ют ученые, устье русской печи у древних символизировало мате­ринское лоно, побывать в нем — означало как бы заново родиться, но только уже здоровым и креп­ким. Собачью старость (атрофи-ческое состояние у детей) лечили не только во время топки печи, но и после того, как температура спадала настолько, что в топку можно было забраться, не опаса­ясь обжечься. Ребенка сажали на так называемую почву — большое деревянное блюдо, на котором се­ют муку, катают хлебы и выпол­няют различные другие работы. На ночве ребенка вдвигали в печь и приговаривали: «Пеку хво­рость, собачью старость». А кто-нибудь в избе должен был ска­зать: «Пеки, пеки, чтобы век не была». Повторив заговор трижды, ребенка вынимали из печи. Вме­сте с ребенком в печь сажали щенка. Слегка похлестывая ма­леньким березовым веничком то ребенка, то щенка, приговарива­ли: «Щенок! Возьми свою ста­рость!» Подобные лечебные бани положено было устраивать толь­ко по средам и пятницам. В печи лечили и другую детскую болезнь — родимец. Приносит, скажем, Агафья к знахарке хворо­го Карпушу. Та сажает его в теп­лую печку и заговаривает: «Печ­ка-матушка никогда не болеет, не тоскнет (тоскует — Г.Ф.), тихо, спокойно, так и ты, раб божий Карпуша, порождение матери Агафьи, чтобы не болел, не тоск-нул. Печка-матушка, здоровья да­вай или к себе прибирай».
Бывали случаи, когда новорож­денный младенец прямо из утро­бы матери отправлялся в «утро­бу» русской печи. Обычно в де­ревне новорожденных обмывали в бане. Но если баню заранее не успевали натопить, тогда-то и вы­ручала русская печка, которую топили довольно часто, и не толь­ко в зимнюю стужу. Из печи вы­гребали золу и уголь, стелили на под солому и ставили чан с теп­лой водой. Бабка-повитуха зале­зала в печь, куда ей подавали мла­денца. Под сводами русской печи повитуха обмывала младенца и приговаривала: «Расти с брус вы­шины да с печь толщины!» Но если все же баня оказывалась вовремя протопленной и в ней смогли обмыть младенца, в печи все равно совершали обряд, кото­рый должен был предохранить родившегося человека от всяче­ских жизненных невзгод и напас­тей. Во всех случаях, как только в избе раздавался крик новорож­денного, немедленно открывали вьюшку и заслонку, чтобы впус­тить в избу через трубу душу ро­дившегося человека. Через неко­торое время трубу надежно за­крывали, чтобы душа не верну­лась обратно на небеса. Прине­сенного из бани младенца вноси­ли на руках три раза в печь, каж­дый раз приговаривая: «Печь не боится ни жару, ни пару, так и мой ребеночек не боится ни шуму, ни гаму».
Баня в печи. «В хате птичницы с чашкой воды стоит баба перед за­кутанной печью, в которой шур­шит и треплется веник. Веник за-

Русская печь
39
молк. «Откутай!..» — кричит кто-то умирающим голосом...» Прочитав этот небольшой отры­вок из очерка Г.И.Успенского, не всякий современный читатель поймет, что писатель XIX века изобразил в нем мытье в русской печи. В то время «закутанной» называли вытопленную печь, у которой были закрыты заслонка, вьюшка и все задвижки. Вот в та­кой закутанной печи за плотно закрытой заслонкой и парился хозяин хаты, охаживая себя бан­ным веником. Писатель вошел в хату в тот момент, когда, напарив­шись до изнеможения, хозяин просил открыть заслонку печи.
Почти до середины XIX века в русской печи мылись и пари­лись не только в деревнях, но и городах, в том числе и в Моск­ве, изобилующей домашними и общественными банями.
свободно мог сидеть не сгибаясь даже человек высокого роста.
В банный день, как обычно, печь использовали по своему основно­му назначению, то есть в ней ва­рили пищу. Но при этом на под ставили дополнительно еще не­сколько чугунов: в одних грелась вода, в других варился щелок. Для варки щелока в чугун опус­кали холщовый мешочек, напол­ненный просеянной древесной золой.
После того как печь была протоп­лена, из нее выгребали золу и дре­весные угли. Под печи тщательно выметали метелкой или веником и бросали в печь щепоть муки. Если мука не загоралась, то это означало, что сильный жар спал и печь вполне пригодна для устрой­ства в ней бани. На под печи ук­ладывали специальные доски, выструганные из липы, ольхи и осины, либо устилали влажной соломой. Затем в печь ставили де­ревянный ушат с горячей водой и
бадейку с щелоком, заменявшим мыло. В воду опускали березо­вый, дубовый, липовый или ком­бинированный веник, в который, кроме древесных веток, входили различные лекарственные и ду­шистые травы: крапива, тысяче­листник, мята, душица. Обычно женщины мылись и па­рились в печи вместе с малыми детьми. Мужчины залезали в печь по одному, изредка вдвоем. Чтобы в печи постоянно держал­ся горячий пар, веник время от времени вынимали из горячей во­ды и брызгали на стены и свод то­пливника. Парящийся хлестал се­бя веником, мыл тело и голову
В некоторых деревнях, особенно тех, которые были расположены в безлесных районах страны, обы­чай попариться в печи просуще­ствовал почти до середины XX века). Кое-где в глухих деревнях и сейчас не забывают о нем. Мы­тье в печи считалось действен­ным средством при лечении са­мых разных болезней.. Однако для этих целей наиболее пригод­на была русская печь, имеющая достаточно большой топливник. Поэтому печь специально делали более просторной, с широким устьем и высоким сводом. В ней

40
Геннадий Федотов
щелоком, а затем вылезал из печи и быстро шел в сени или во двор, где заранее был приготовлен ушат с холодной водой. Здесь он обливался и обтирался сухим по­лотенцем. Любители попариться повторяли эту процедуру два-три раза. Обдавшись холодной водой, они снова забирались в печь и продолжали париться. Иногда в печи парили немощных старцев, которые не могли само­стоятельно влезть в печь. Стари­ка клали на широкую доску, кото­рую вдвигали вместе с ним в печь. Вслед за старцем в печь забирал­ся здоровый мужчина, который и мыл его.
Конечно, париться в бане намно­го удобнее, однако при необходи­мости печь вполне заменяла ее. В отличие от бани ее не надо бы­ло специально топить, ведь печь и так топилась в избе ежедневно. Так что захотелось попариться — печная баня всегда к услугам че­ловека, как любили говаривать в старину: «Кожух с плеч, да и по­лезай в печь!»
Парная в русской печи может до­ставить удовольствие и совре­менному человеку. Вот что пишет об этом в книге «Окно с затейли­вой резьбой» архитектор Л.Дани­лова: «Наверное, вам покажется странным такой способ мыться и париться. Я тоже была удивлена и не верила, что это возможно, пока сама не испытала подобную парную в деревне Будимово Ка­лининской области (ныне опять Тверской — Г.Ф.). Спустя не­сколько часов после того, как ис­топили печь, хозяйка вычистила печной под от золы, постелила на
него соломы и приказала — поле­зай! Боясь испачкаться в саже, я осторожно на животе вползла в жаркое чрево печи. В ней можно спокойно сидеть и даже подхле­стываться березовым веничком — места вполне достаточно. Ни­какой копоти, сажа держится только в том месте, где выходит дым. Напарившись, обливаться холодной водой приходилось вы­бегать во двор, чтобы не залить избу. Это маленькое неудобство даже забавляло. Что и говорить, настоящая баня лучше, но и печь ее может заменить с успехом». Следует заметить, что маленькое неудобство, о котором говорит ав­тор, при желании легко устраня­ли, обливаясь рядом с печью, стоя в большой бондарной лохани. Приготовление снадобья в печи. По мнению народных целителей, многие лекарственные средства можно было приготовить только в духовой русской печи. При этом использовался как открытый огонь, так и жар, сохраняющийся в топливнике печи в течение мно­гих часов.
Средство от зубной боли гото­вили во время топки печи на от­крытом огне. Когда возникала не­обходимость приготовить такое средство, то шли в лес и срубали там осинку, толщиной примерно с руку. Затем отпиливали от ствола небольшой кругляш и сверлили коловоротом вдоль сердцевины или долбили стамеской, пример­но до половины, глухое отверстие. В образовавшуюся полость насы­пали поваренную соль и забивали отверстие пробкой из осиновой древесины. Препарированный та-

Русская печь
41
ким способом, обрезок осинового ствола бросали в огонь так, чтобы было удобно наблюдать за его го­рением. Когда осиновый ствол за­горался, внимательно следили за тем, чтобы сгорал только верхний слой древесины. Как только он равномерно обугливался, голо­вешку вынимали из огня и, поло­жив в чугун или горшок, закрыва­ли сверху плотно крышкой и вы­носили из избы. Лишенная досту­па воздуха осиновая головешка постепенно гасла и остывала. За­тем ее осторожно раскалывали пополам и вынимали из середины соль, пропитанную горьким оси­новым соком. Готовое снадобье клали в стеклянный пузырек с широким горлышком либо в гли­няную махотку, покрытую внутри глазурью. В зависимости от хара­ктера заболевания, снадобье либо клали на больной зуб, либо разво­дили с водой и полоскали этим раствором зубы.
Средство от боли в ушах. По­рой холодный осенний ветер так надует в уши, что боль не дает че­ловеку уснуть. В старые годы си­бирские крестьяне избавлялись от такой боли довольно изящным способом. Если дело было летом или осенью, срывали один или два свежих цветка ромашки. В зимнюю пору и ранней весной та­кие цветки брали из засушенного букета купальских трав. Затем разрезали пополам луковицу и вынимали из нее серединку. В об­разовавшие углубления вклады­вали цветы ромашки и, соединив половинки луковицы, крепко об­матывали их суровыми нитками. Препарированную таким спосо-
бом луковицу клали в махотку, то есть в маленький глиняный горшочек, который ставили на под печи на таком расстоянии от огня, чтобы содержимое его не подгорало. Когда луковица запе­калась, ее вынимали из махотки, извлекали из ее середины цветки и, пока они еще были теплые, вкладывали их в больное ухо.
Приготовление мази от ревма­тизма.
Конечно, лежанка русской печи прекрасно унимает многие боли. В том числе и ревматиче­ские. Но лечение ревматизма идет гораздо быстрее, если дополни­тельно использовать специальную мазь, приготовленную в русской печи. Во время ревматических приступов мазью натирали боль­ные места и забирались на печку.
В небольшой глиняный горшо­чек клали слой сливочного мас­ла примерно в палец толщиной, сверху насыпали слой высушен­ных березовых почек. Слои мас­ла и почек чередовали до тех пор, пока не наполняли горшо­чек почти доверху. Затем его закрывали и зазор между ним и крышкой обмазывали вокруг густым ржаным тестом. Гор­шочек ставили в печь лишь только после того, как топка была закончена. В ней он дол-жен был простоять ровно су­тки (кстати, хорошая печь держит тепло около двух су­ток). Через сутки горшок рас­крывали, выбирали из него бе­резовые почки, выкладывали их в мешочек из марли или рядни­ны и отжимали оставшееся в

42
Геннадий Федотов
них масло в горшок. Остава­лось только добавить в содер­жимое горшка немного растер­той в порошок камфары (на 100 г мази требовалось пример­но 1 г камфары). Готовую мазь тщательно размешивали, за­крывали плотно крышкой и ставили на хранение в про­хладное место.
на два-три часа. Потом горшок с распаренной редькой вынимали из печи. С редьки снимали верх, перемешивали ложкой образовав­шуюся внутри массу и давали больным по две чайных ложки три-четыре раза в день. Средство от золотухи. В рус­ской печи особенно хорошо полу­чаются всевозможные отвары для лечебных ванн и обмываний. По­степенно распариваясь при опре­деленной температуре, лекарст­венные растения максимально отдают свои целебные вещества. Например, в печи довольно часто готовили настой для обмывания детей, больных золотухой. В гли­няный горлач клали примерно полфунта (200 г) молодых побе­гов и листьев черной смородины и заливали доверху мягкой горя­чей водой, взятой из речки, ручья, дождевой или снеговой. Горлач ставили в печь примерно на 2—3 часа, после чего его вынимали и, пока снадобье было теплым, об­мывали им ребенка. Профилактическое средство. В Великий четверок (четверг на Страстной неделе перед Пасхой) хозяйки не упускали случая при­готовить в печи универсальное профилактическое снадобье из поваренной соли. Соль смешива­ли с квасной гущей в глиняной плошке и ставили в печь в сторо­не от огня. От высокой темпера­туры соль превращалась в бурый комок. Пережженную соль толк­ли, высыпали в стеклянный пу­зырек или глиняный горшочек и плотно закрывали. Четверговую соль хранили в течение всего го­да, время от времени добавляя ее
Снадобье от водянки готовили в русской печи из корней петрушки и коровьего молока. Корни тща­тельно мыли, мелко нарезали и, положив в глиняную кринку, за­ливали коровьим молоком. Крин­ку ставили на ночь в русскую печь лишь только после того, как в ней спадал жар. За ночь молоко выта­пливалось и густело, приобретая золотистый оттенок. Топленое мо­локо, которое вобрало в себя це­лебные вещества из корня пет­рушки, процеживали и перелива­ли в стеклянную посуду. Пригото­вленным снадобьем поили боль­ного в течение целого дня, давая ему по 1—2 столовых ложки через каждый час. Старые люди утвер­ждают, что после такого лечения больной быстро шел на поправку.
Старинное средство от кашля.
Его готовили в печи чаще всего специально для детей. У черной редьки ножом срезали верх, а в се­редине выбирали небольшое уг­лубление, в которое доверху насы­пали сахарный песок. Затем редь­ку закрывали срезанным верхом, прикрепляя двумя-тремя спичка­ми. Редьку клали в небольшой горшочек, накрывали крышкой и отправляли в протопленную печь

Русская печь
43
в пищу как себе, так и домашнему скоту в качестве профилактиче­ского средства от всех болезней.
Универсальное снадобье из вы­севок.
Перед тем как затворить тесто для выпечки хлеба, стряпу­ха просеивала муку через частое сито. Однако знающие хозяйки оставшиеся после просеивания муки так называемые высевки не отдавали, как обычно, домашним животным, а собирали в отдель­ную посудину. Как только высе­вок накапливалось достаточно много, их замешивали на воде, чтобы получилось крутое тесто. Хорошо промятое тесто раскаты­вали тонкой колбаской и разреза­ли на маленькие комочки. Затем творили молитву и сильно сжи­мали каждый комочек щепотью, то есть тремя пальцами. При этом каждый комочек теста приобре­тал своеобразную форму, напоми­нающую трехгранную пирамидку с вдавленными гранями. Отфор­мованные кусочки теста раскла­дывали на деревянной доске и су­шили под потолком на перекрыше печи. Когда комочки из высевок высыхали и становились тверды­ми, их высыпали в холщовый ме­шок и вешали на чердаке и при этом обращались к Горешному (так называли в некоторых губер­ниях России домового) с такими словами: «Бери, Горешный, да ос­тавь нам, грешным».
В повседневной практике ко­мочки из высевок заменяли обычные дрожжи.
Если кому-либо из домочадцев случалось заболеть, комочки из высевок использовали как лечеб­ное средство при самых различ­ных заболеваниях. Разведенные в воде комочки из высевок прини­мали внутрь при простуде и забо­леваниях печени. Густую кашицу прикладывали на опухоли и пло­хо заживающие раны.
Лечение печной золой.
В народ­ной медицине печная зола издре­вле применялась в качестве ле­чебного средства. Средневековый врач Амирдовлат Амаснаци в ме­дицинском трактате «Ненужное для неучей» писал о древесной золе так: «Ее сила подобна силе тех веществ, из которых она обра­зовалась. Лучшей является зола дуба... Она останавливает кровь. А если просеять через тюль и пить ежедневно по утрам по 2 драма с яблочным сиропом, то по­может при болях в желудке... Ес­ли сделать примочку с золой вино­градной лозы, то поможет при го­ловной боли. Если вымыть ею во­лосы, то сделает их красными. Зо­ла тростника помогает при сыпи в глазу... Зола виноградной лозы помогает при язвах кишечника. А если в смеси с уксусом поло­жить на селезенку, то тоже помо­жет... Зола очага останавливает кровь, а если приложить ее с оливковым маслом и черным дег­тем к опухоли, то вскроет ее. Зола дуба убивает вшей... Зола смоков­ницы полезна при болезни седа­лищного нерва».
Широко применялся в средневе­ковой фармакопее и сваренный из золы щелок, называемый в тра­ктате «водой золы». Амирдовлат

44
Геннадий Федотов
пишет об использовании ее в ле­чебных целях следующее: «Если промыть ею злокачественные яз­вы, то очистит их от старого мяса и поможет вырасти новому. А ес­ли ею сделать клизму, то поможет при старых язвах кишечника и уменьшит влажные выделения. Если же 8 драм смешать с небо­льшим количеством оливкового масла и выпить, то выведет свер­нувшуюся в животе кровь. И по­может при падении с высоты. Ес­ли выпить 18 драм, то остановит старый понос и поможет при яз­вах кишечника. Если же смешать с оливковым маслом и смазать те­ло, то поможет при потливости, болезни нервов и параличе. А ес­ли выпить, то поможет при звери­ных укусах».
Лечение печной золой также ши­роко практиковалось на Руси, благо она всегда была под рукой в каждой избе. Например, в старин­ных лечебниках золой или пеп­лом рекомендовали лечить из­лом, то есть ушиб: «Аще у челове­ка излом, еловый пепел смеси с желтком яичным прикладывай к излому...» Другой рецепт предла­гает ушиб «прививать можжеве­ловым пеплом с яичным белком смеся вельми добро». Но зола зо­ле рознь, если приходилось ле­чить болезни глаз, то предпочти­тельно было ее получать из тер­на: «Егда бельмо на оце, терние из лесу нажещи, пеплом посыпай, то и лакомство...»
У деревенских знахарок печная зола была излюбленным средст­вом при лечении детских болез­ней. При этом они не удовлетво­рялись золой от какого-нибудь
одного дерева или одной печи. Если ребенок часто капризничал и плакал, его окатывали водой, настоянной на золе, которая была собрана из трех печей: избяной, горничной и банной. Для лечения более сложной бо­лезни, так называемой стени (дет­ской дряхлости), золу нужно бы­ло собирать уже из семи печей. Разумеется, в одном подворье столько печей не набиралось, поэ­тому за золой шли к соседям. Ви­димо, золу собирали из несколь­ких печей не только ради того или иного магического числа, но и по причине, имеющей опреде­ленное практическое значение для усиления лечебного воздей­ствия. Ведь в одних домах печи топили только березовыми дрова­ми, в других их сочетали с осино­выми, ольховыми, сосновыми и еловыми. Те же, кто победнее, чуть ли не всю зиму жгли в печах ивовый бурелом, хворост и все, что придется, порой солому, льня­ную и конопляную кострику. По­этому и зола в каждой печи имела свой неповторимый состав. Сме­шивая вместе золу от многих пе­чей, знахари получали порошок, содержащий целый букет мине­ральных солей. Подобным же об­разом поступали и травознаи, ко­торые, желая увеличить лечеб­ный эффект растений, составля­ли лекарственные сборы из не­скольких трав. Собранную золу тщательно перемешивали в горш­ке или корчаге и оставляли на ше­стке до поры до времени. Затем ребенка купали, но не в про­стой воде, а собранной из девяти рек. Но поскольку столько рек не

Русская печь
45
всегда набиралось в ближайших окрестностях, то допускалось брать воду из девяти колодцев. Когда купание заканчивалось, ре­бенка не обтирали, как обычно, полотенцем, а, посыпав золой, пе­ленали в чистую холстину и укла­дывали спать на теплую печь. Как лекарственное средство золу нередко применяли в сочетании с солью. Например, при болезни горла брали щепоть золы и, сме­шав ее со щепотью соли, тщатель­но перетирали. Затем смочив па­лец в воде, опускали его в поро­шок, а прилипшие частицы соле­ной золы наносили на воспален­ные гланды. Эту процедуру через определенные промежутки вре­мени повторяли до тех пор, пока не наступало облегчение. Лечение болей в животе соленой золой, а также печью с горячим ржаным хлебом очень красочно описал в рассказе «Петербург­ский дворник» В.И.Даль: «На другое утро Иван и Григорий опять поздоровались через улицу с метлами в руках.
— Что ты? Аль неможешь?
—  Нет, что-то плохо; через силу хожу — так и подводит живот.
— А ты бы натощак квасу с огурца­ми поел, посоливши хорошенько.
— Нет, я уж вот золы с солью вы­пил; авось отпустит.
Но, видимо, от золы с солью не совсем отпустило; Григорий по­шел к лекарю своему, к лавочни­ку, и просил помощи. Тот, узнав главнейшие обстоятельства, по­ложил Григория у себя на печь, велел ему лечь плотнее животом на горячий ржаной хлеб; накрыл больного тулупом, дал ему вы-
пить чего-то горячего и к обеду поставил на ноги».
Лечение древесным углем.
Иног­да крестьянские дети любили же­вать и даже есть древесный уголь. Вынут из печи или утюга остыв­ший уголек — и за щеку. Вроде бы и не очень-то вкусно, а все же ели, получая от этого какое-то непо­нятное удовольствие. Видимо, крестьянские дети интуитивно чувствовали полезность этого ве­щества, и, возможно, тяга к нему возникала чаще всего при рас­стройствах пищеварения. Им бы­ло невдомек, что древесный уголь уже давно использовался в меди­цине как эффективное лечебное средство. Он не только благотвор­но действует на пищеварение, но и очищает зубы, устраняя дурные запахи изо рта. Недаром древес­ный уголь использовался при производстве отличного зубного порошка, а также специальных пилюль и таблеток. Особо цен­ным для медицинских целей счи­тался уголь, полученный из дре­весины липы. Недаром липовый уголь входил в I—VII издания Российской фармакопеи. Он на­значался при отрыжке, метеориз­ме, дизентерии, диарее (поносе), туберкулезе легких и горла. Разумеется, в народной медицине древесный уголь находил такое же применение. Кроме того, опытные хозяйки всегда держали рядом с печью на всякий случай толченый уголь. Если вдруг случалось, что она или кто-нибудь из домочадцев обожжет, скажем, руку или ногу, то обожженное место смачивали водой и посыпали толченым уг­лем. Через час-другой краснота

46
Геннадий Федотов
спадала, а боль постепенно утиха­ла. Более эффективным был ком­пресс из угольного порошка, сме­шанного с тертым картофелем.
Лечение опечиной.
Не только уголь и зола, но даже опечина, или печина (пережженная гли­на, находившаяся в печной клад­ке между кирпичами) применя­лась в народной лечебной прак­тике. Опечину перетирали в мелкий порошок, ссыпали в гли­няный кувшин, плотно закрыва­ли и хранили до поры до време­ни. Перед употреблением ее за­варивали кипятком и давали пить при лихорадке. Если у грудного ребенка появлялись опрелости, их тут же присыпали просеянной опечиной, и болез­ненное раздражение кожи до­вольно быстро исчезало.
Лечение дымом.
То, что дым сжигаемых растений может ока­зывать лечебное воздействие не только при окуривании помеще­ния, но и при вдыхании (ингаля­ции), было хорошо известно вра­чевателям древней Руси.
Еще в XIX веке на русском Севе­ре дым применяли при лечении зоба (базедовой болезни). Поль­зоваться кирпичом-ингалятором можно было только в то время, когда топилась печь. От других кирпичей он отличался тем, что в середине имел небольшую лунку, в которую сыпали из­мельченные лечебные травы. Кирпич клали на под горящей печи и раскаляли чуть ли не до­красна. Затем осторожно выни­мали и укладывали на двух хо­лодных кирпичах, поставленных ребром на столе или на скамье. На раскаленный кирпич сыпали измельченную траву, которая тут же начинала тлеть, источая густой ароматный дым. Больной наклонялся над кирпичом и втя­гивал в себя дым, поднимаю­щийся от травы. Чтобы дым по­дольше не рассеивался, сверху на голову больного набрасывали плотную ткань. Лечение серьез­ных болезней чаще всего прово­дилось под присмотром знахаря-травозная. Но такие болезни, как насморк и ангину, обычно лечили самостоятельно. При этом в лунку раскаленного кир­пича сыпали обычную луковую шелуху. Кое-где и сейчас инга­ляцию охотно применяют в со­четании с другими лечебными средствами.
Самым простым древнейшим ингалятором, с помощью кото­рого получали дым с определен­ными лечебными свойствами, был обычный печной кирпич.
Уж так в деревнях было заведено. Если войдет человек в избу и уви­дит, что хозяин средь бела дня ле­жит на печи, то обязательно ска-
жет такую присказку: «Хорошо лежать на печке — ножки в теп­леньком местечке». На эту репли­ку хозяин с печки отвечал при-

Читать дальше

Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru