Вернуться к содержанию

184
Геннадий Федотов
ние было у прославленных Н. Го­голем старосветских помещиков Афанасия Ивановича и Пульхе-рии Ивановны: «Комнаты доми­ка, в котором жили наши старич­ки, были маленькие, низенькие, какие обыкновенно встречаются у старосветских людей. В каждой комнате была огромная печь, за­нимавшая почти третью часть ее. Комнатки эти были ужасно теп­лы, потому что и Афанасий Ива­нович и Пульхерия Ивановна очень любили теплоту. Топки их были все проведены в сени, все­гда почти до самого потолка на­полненные соломою, которую обыкновенно употребляют в Ма­лороссии вместо дров. Треск этой горящей соломы и освещение де­лают сени чрезвычайно приятны­ми в зимний вечер...»
ЗАГОТОВКА ДРОВ
Народная пословица гласит: «В лес не съездишь, так и на печке замерзнешь»; «Не хочешь холоду, полюбишь лес смолоду» — вторит ей другая. У хорошего хозяина всегда был запас топлива на два, на три года, а то и больше. Дрова, аккуратно уложенные в поленни­цы, за это время высыхали на­столько хорошо, что в печи быст­ро загорались и выделяли при го­рении много жару. Те же, кто не имел запаса дров, вынуждены бы­ли топить печь «сырником», то есть дровами из свежесрублен-ных деревьев. Разумеется, такие дрова с трудом разгорались и го­рели как бы нехотя, дымили, а по-
Как топливо солома не утратила своего значения и по сей день. В Западной Европе из соломы да­же стали производить прессован­ные брикеты для отопления жи­лых помещений. Это топливо ока­залось выгодным во многих отно­шениях: во-первых, один кубо­метр соломенного брикета дает столько же тепла, сколько 30 лит­ров дизельного топлива; во-вто­рых, солома является экологиче­ски чистым топливом, поскольку не выделяет при сжигании вред­ных для человеческого организма веществ, и, наконец, намного де­шевле, чем дизельное топливо, газ, уголь и дрова; в-третьих, в от­личие от них, соломенное топливо можно постоянно возобновлять.
рой и гасли: так что особого тепла от них ждать не приходилось. Од­нако большинство сельских хозя­ев все же заготавливали дрова во­время и впрок. Мало того, заго­товку топлива производили не когда придется, а в определенное время года.
Считалось, что начинать валить лес на дрова надо с середины осе­ни, когда большинство листвен­ных деревьев расстались со своей листвой и приготовились к зим­ней спячке. До самой весны так называемая «древесная влага» чуть ли не полностью уходила из древесных стволов. В лесу исче­зала надоедливая мошкара. Но

Русская печь
185
главное, у крестьян были закон­чены все полевые работы и появ­лялось много свободного време­ни. Начинали рубить дрова на Якова-древопильца, то есть 22 ок­тября. Собирая дрова, опытные дровосеки говорили: «Осеннее и зимнее полено жарче горит, веш­нее и летнее ему не чета». Рубить дрова можно было только в так называемых дровяниках, где росли береза, осина, кривостволь­ные сосны и ели, ива и ольха. Именно в таких лесах отводилось место для рубки дров, называемое в старину дровосечищем или дро­венищем. Дровосечище часто на­ходилось в низких болотистых местах, куда на телеге в теплое время года не доберешься. Отсю­да дрова можно было вывозить только после того, как подморо­зит и выпадет снег. И хотя до санного пути было еще далеко, старались загодя пова­лить деревья, отмеченные на де­лянке лесником, а затем не спеша отрубить сучья, а если надо, то и распилить стволы на бревна. В старое время лес валили в ос­новном с помощью топора. Поэ­тому в страдную пору лесозагото­вок, говоря словами поэта, в осен­нем и зимнем лесу чаще «разда­вался топор дровосека» и реже слышались звуки пилы. На топор была вся надежда, и любой кре­стьянин мог с уверенностью ска­зать: «Кабы бог не дал топора, так бы топиться давно пора». Чтобы повалить дерево, от дровосека требовались сила, сноровка и вы­носливость. То есть работать нуж­но было в согласии с известной
пословицей: «Лес сечь — не жа­леть плеч».
Поваленные деревья также раз­делывали топором. Толстые су­чья складывали в одно место, тонкие четки (хворост) — в дру­гое, а хлысты (освобожденные от сучьев стволы) оставляли пока на месте. Когда рубка заканчива­лась, хлысты с помощью лошадей выволакивали на поляну, просе­ку или опушку леса. Там их укла­дывали небольшими штабелями, комлями (толстой частью ство­ла) в сторону дороги, идущей в деревню и по которой хлысты предстояло переправлять воло­ком.
Однако дрова заготавливали так­же попутно и при заготовке стро­евого леса. Лесорубы раскряже­вывали хлыст, то есть распилива­ли его на бревна (кряжи) длиной от 4 до 9 метров. Обычно его де­лили на три бревна: комлевое (расположенное ближе к корню), срединное и вершинное. Наибо­лее прочными и ценными счита­ются комлевые и срединные брев­на. Они шли на строительные ну­жды, а также для изготовления мебели. Вершинное бревно обыч­но бывает тонким и искривлен­ным, поэтому, так же как и сучья, оно шло на дрова. Как только выпадал постоянный снег и налаживался санный путь, приступали к вывозу заготовлен­ных дров и хвороста. Вывозили хлысты с помощью волокуши, бревна — на дровнях (в санях без кузова), а хворост — на розваль­нях (широких развалистых са­нях). Каждому с детства знакомы

186
Геннадий Федотов
пушкинские строки из «Евгения Онегина»:
Зима!.. Крестьянин, торжествуя, На дровнях обновляет путь; Его лошадка, снег почуя, Плетется рысью как-нибудь...
Но почему крестьянин торжест­вует, до конца было понятно только сельским жителям. Имен­но в эту пору можно было нако­нец вывезти заготовленные дрова из леса. А чтобы дрова не завали­ло большими снегами, их стара­лись привезти в деревню как можно быстрее. Поэтому в эту по­ру в деревнях устраивались так называемые дровницы, когда сосе­ди по очереди помогали друг дру­гу доставлять дрова из леса. Со­гласно уговору, каждый привозил в деревню по возу дров. Когда ра­бота была окончена, хозяин обя­зан был угостить всех участников своеобразного трудового празд­ника.
Из леса привозили все, что уда­лось заготовить, не оставляя там даже единого прутика. Один ста­рый печник, детство которого прошло в маленькой ярославской деревне, рассказывал: «Бывало, в нашей деревне, как дадут делян­ку, так мы под самый комель де­ревья подрубим, каждый прутик подберем и домой свезем, а то еще и пни выкорчуем — сухой пень и корень много жару дают. Дома, само собой, дров напилим, нако­лем. А хворост, бывало, пучками навяжем и отдельно недалеко от поленницы положим. Как придет пора затапливать печь, пойдешь, в корзину дров напихаешь, а свер-
ху два-три пучка хворосту поло­жишь. Если ветки к тому времени хорошо просохли, то лучшей рас­топки и не надо, она и березовой лучине не уступит. Не все, конеч­но, ветки на растопку пускали, ка­кая-то часть еще раньше на дело шла. Бывало, березовых веников навяжем пол подметать, метелок понаделаем — двор мести. А была у нас старушка, которая сушила березовые веники, а потом обмо­лачивала и почки собирала. Ле­карство из них хорошее получа­лось. Мазь со сливочным маслом варила, отвары разные готовила... Сама лечилась и других лечила». В наше время, как и много лет на­зад, селяне своими силами рубят лес на дрова. В определенном участке леса лесники помечают затесами те деревья, которые можно рубить на дрова. На каж­дом затесе масляной краской пи­шут порядковый номер делянки. Обычно рубке подлежат деревья, которые имеют какие-либо изъя­ны и мешают расти другим более сильным и здоровым деревьям. Фактически работники леса про­водят руками селян так называе­мую рубку ухода. Все помеченные деревья делят на делянки-паи, в которые входят 20—30 стоящих недалеко друг от друга деревьев. Если стволы деревьев, входящих в делянку, относительно толстые, их в делянке будет чуть больше двадцати, а то и меньше. Тонкост­вольных деревьев в делянке наби­рается около тридцати. На каж­дую крестьянскую семью положе­на одна делянка. Все, кто запла­тил деньги заранее, внесены лес-

Русская печь
187
никами в специальный нумеро­ванный список.
В назначенный час все, кто купил себе делянку, собираются недале­ко от древосечища, где лесник объявляет, кому какой номер дос­тался. Если, скажем, кому-то дос­тался номер «12», то это значит, что он может рубить только те де­ревья, на которых стоит эта циф­ра. Объявив номера, лесник ведет новоявленных лесозаготовителей между деревьями и показывает каждому его делянку. Кто-то ос­тается доволен доставшимися ему деревьями, а кто-то ворчит, что слишком много досталось осины. Однако на всех не уго­дишь, и каждый вынужден до­вольствоваться тем, что ему дос­талось. С этого дня деревья на корню переходят в собственность каждой купившей их семьи. Их владелец теперь может в любое время прийти в лес, чтобы рубить или пилить свои деревья. Зима словно нарочно приспособ­лена для заготовки дров. Каждо­му заготовителю хорошо видны номера на деревьях, относящихся к его делянке. Зимой деревья по­мечают зеленой масляной крас­кой, чаще всего окисью хрома. В летнее время такие пометы были бы закрыты листьями кустарни­ков, растворились в буйстве зеле­ни. Зимой можно подойти и подъехать к каждому дереву даже там, где была трясина и кочкар­ник. В зимнее время природа меньше страдает от деятельности лесозаготовителей, когда в лесу толчется множество народу, стре­кочут колесные и гусеничные
трактора, выволакивая на просе­ку хлысты. Только толстый снеж­ный покров сможет защитить лесную почву от разрушения, а покрывающие ее растения от ги­бели. В наше время хлысты, а так­же целиком срубленные деревья вместе с сучьями и ветками дос­тавляют в близлежащие деревни волоком. Обхватят тройку или пяток стволов (в зависимости от толщины) у самого комля петлей из стального троса, прикреплен­ного к трактору. Едет трактор в деревню, а за ним волочатся не­сколько деревьев, похожие на ги­гантскую метлу. Его колеса или гусеницы кладут следы на снегу, а метла их заметает. В деревню деревья прибывают целиком, а в лесу остаются толь­ко пни. Теперь около дома можно спокойно обрубить сучья с ветка­ми. Хорошему хозяину никогда не придет в голову выбросить их или сжечь как мусор. Из толстых ветвей можно нарубить чурочек для самовара и для чугунной печ­ки — «буржуйки». Мелкие чуроч­ки хранят навалом где-нибудь под навесом или в уголке дровя­ного сарая. Так же как и в старое время, из веток вяжут при необ­ходимости метлы и веники. Но в основном тонкие ветки идут на растопку. Собранные в пучок вет­ки разрубают на торце толстого кряжа с таким расчетом, чтобы их длина была примерно равна дли­не заготавливаемых поленьев, то есть 35—50 см. Нарубленные вет­ки связывают пучками, имеющи­ми толщину около 20 см. Для свя­зывания используют березовые

188
Геннадий Федотов
или ивовые вицы, крученые жгу­ты из тонких веток, тонкие ветки сохранившие высокую гибкость. Иногда их специально для этого вымачивают. Пучки хвороста стя­гивают как можно туже. Чем плотнее пучки, тем меньше места занимают они в поленнице, в то же время горят в печи значитель­но дольше ровным и жарким пла­менем. Это особенно важно, если хворост используется не только как растопка, но и как самостоя­тельное топливо, заменяющее дрова.
Пиление дров. Разделавшись с сучьями и ветками, приступают к пилению дров. Вначале хлысты распиливают на бревна (кряжи). При определении длины бревна исходят из того, чтобы в нем вме­стилось кратное число чураков. В свою очередь каждое бревно распиливают на чураки. Исстари бревна распиливали на простейших подставках, сколо­ченных из толстых жердей, — коз­лах. Конечно, кое-кто в наше вре­мя процесс пилки дров механизи­ровал, используя для этих целей небольшую пилораму, электро- или бензопилу.. Но большинство людей все же пилят дрова, как в старые годы, на козлах обычной двуручной пилой. Козлы напоми­нают двух рогатых животных, ко­торые стоят, отвернувшись друг от друга, и смотрят в разные сто­роны. Они состоят из горизон­тально расположенного бревна диаметром 20—25 см, укреплен­ного на четырех ножках, сделан­ных из четырех перекрещиваю­щихся толстых жердей. Выступа-
ющие кверху концы, называемые рогами, прочно удерживают рас­пиливаемые бревна на козлах (рис. 53). Если бревна часто при­ходится распиливать на короткие чурки, то в горизонтальном осно­вании врезают дополнительные «рога». Чтобы пилить было удоб­но, высоту козел делали с учетом роста пильщиков. Она должна быть такова, чтобы верх распили­ваемого бревна находился на уровне локтя.
Длину пилы также выбирают в зависимости от роста. Поэтому промышленность выпускает пи­лы самой различной длины.
Самая короткая двуручная пи­ла имеет длину 1 метр, а самая длинная, рассчитанная на рос­лых людей, 1 м 75 см.
Чем выше рост человека, тем длиннее рука, для которой тре­буется более длинная пила. Только в этом случае при пиле­нии будет рационально исполь­зован весь размах пилы, от ручки до ручки. Ручки пилы должны иметь удобную форму и хорошо лежать в руке, иначе можно бы­стро набить мозоли. Практикой установлено, что всем этим тре­бованиям соответствуют ручки, слегка изогнутые в сторону сере­дины полотна. Такие ухватистые ручки легко сделать из изогнуто­го ствола ивы, березы, черемухи или клена.
Чтобы в процессе пиления древе­сина не зажимала полотно пилы, ее зубья поочередно разводят в

Русская печь
189
разные стороны: один вправо, другой влево и т.д. При разводке, а также при точке пилу закрепля­ют на верстаке с помощью клинь­ев (рис. 54). Для разведения зубь­ев используют специальные раз­водки. Простейшая из них — это металлическая пластинка, в кото­рой сделаны различной глубины пропилы. Если зубья будут разве­дены слишком сильно, то пропил в бревне будет получаться чрез­мерно широким. Между тем, пе­реводя при этом много древесины в опилки, пильщики к тому же будут вынуждены прилагать лишние усилия.
Когда пила хорошо разведена и заточена, бревно кладут на козлы и приступают к распиливанию его на чураки, равные длине буду­щих поленьев. Поленья должны быть не очень короткими и не очень длинными, а в самый раз, иначе говоря, оптимальной дли­ны. Иные пильщики разрезают бревно «на глазок», полностью полагаясь на глазомер. Известно, что пилить дрова в охотку можно только когда их немного, но если их заготавливают на всю зиму, то пилить большое количество бре­вен тяжело и муторно. Когда рука начинает уставать, она невольно
Заготовка дров
Рис. 53

190
Геннадий Федотов
устанавливает пилу так, что чура­ки получаются с каждым разом несколько длиннее, чем требует­ся. За счет этого сокращается ко­личество распилов и пильщики заканчивают работу гораздо рань­ше, чем следовало. Но такая «вы­года» при распиливании дров мо­жет сказаться отрицательно как при колке дров, так и при топке-печи. Ведь более длинные кряжи расколоть на поленья значитель­но труднее, чем короткие, тем бо­лее если они еще и сучковатые или же отпилены от комлевой ча­сти древесного ствола. Казалось бы, напили коротышей — и проб­лема с колкой будет решена. Но тогда увеличится количество вре­мени и энергии, потраченное на пиление, к тому же много древе­сины уйдет в опилки. Поэтому постепенно, путем проб и ошибок заготовители дров во всех угол­ках России пришли, не сговари­ваясь, к единому выводу: дело идет более споро, если длина чу­рака находилась в пределах 9—12 вершков. Из мягкой и прямос­лойной древесины (ольхи, ивы, осины) пилили более длинные
чураки, а из твердой (дуба, бере­зы) — более короткие.
Как известно, старинная рус­ская мера длины — вершок, употреблявшаяся до введения метрической системы, состав­ляет 4,45 см.
Следовательно, на поленья шли чураки длиной от 40,05 до 53,4 см. Именно такая длина кряжей, а также получаемых из них полень­ев, позволяет человеку рацио­нально использовать свои силы и равномерно распределить нагруз­ки как при пилении дров, так и при их колке. Получаемые при этом поленья соразмерны с топ­ливниками большинства печей, а также наиболее удобны для ук­ладки в поленницы самых раз­личных типов. Обычно на прак­тике эти цифры округляются, и мерки, используемые для измере­ния отпиливаемых чураков, име­ют длину 40, 45 и 50 см. Мерка — это деревянная планка, имеющая на одном конце небольшой вы-
Заточка пилы

Русская печь
191
ступ, который при разметке упи­рается в торец распиливаемого бревна (рис. 55, а). Чтобы мерку можно было вешать, в ней свер­лят отверстие и продевают бечев­ку. В некоторых северных губер­ниях России мерки делали из древесной ветки с отходящим в сторону сучком (рис. 55, б). Перед тем как отпилить чурак, мерку прикладывают к бревну и середи­ной пилы выполняют запилива­ние. Когда на бревне появится не­глубокий пропил, мерку убирают, подвесив ее на одном из рогов ко­зел. Начав пилить средней частью пилы, постепенно увеличивают размах пиления. Каждый пиль­щик только тянет на себя пилу, стараясь не нажимать на нее слишком сильно. В этом нет необ­ходимости, поскольку нижний край пилы, на котором нарезаны
зубья, изогнут так, что он сама без каких-либо. посторонних усилий легко врезается в древесину. Колка дров. Когда пильщики свою работу заканчивают, к делу приступают дровоколы. Колют дрова на массивной подставке, обычно колоде, отпиленной от са­мого толстого бревна. Со време­нем верхний торец колоды от долгой работы покрывается мно­гочисленными насечками от уда­ров чураков, колуна и топора. Од­нако правильно выбранная коло­да не раскалывается, а стойко противостоит этим невероятно большим нагрузкам. Обычно на­родные загадки не только образ­но, но и очень точно передают сущность вещей, окружавших крестьянина в быту. Вот, напри­мер, загадка о колоде, на которой раскалывают дрова: «Стоит ба-
Рис. 55

192
Геннадий Федотов
ран: не столько шерсти на нем, сколько ран». Почему авторы этой загадки сравнивают колоду именно с бараном? Дело в том, что для колоды всегда старались выбрать кряжистый сучковатый участок древесного ствола, кото­рый невозможно расколоть слу­чайными, даже очень сильными ударами. Пронизывающие коло­ду сучки, словно мощные болты, прочно стягивают все ее части. Сучки же, выходящие наружу, ча­сто остаются нетронутыми: с ни­ми удобно при необходимости пе­реносить колоду с места на место. Достаточно иметь совсем немно­го воображения, чтобы увидеть, что колода с торчащими сучками действительно напоминает какое-то очень знакомое домашнее жи­вотное. А упорство, с которым ко­лода противостоит ударам, не­вольно ассоциируется со знаме­нитым упрямством барана. Поставленные на колоду тонкие чураки раскалывают топором, а толстые — с помощью колуна и металлических или деревянных клиньев. Однако для опытных дровоколов достаточно одного топора. Колка дров — не только довольно тяжелая физическая ра­бота, но и в чем-то увлекательное и даже азартное занятие. Может быть, по этой причине оно при­влекало к себе даже царственных особ. Не секрет, что император Николай Второй очень любил ко­лоть дрова. Находясь в Екатерин­бурге под стражей в ипатьевском особняке, он очень сожалел о том, что там ему было запрещено за­ниматься любимым делом, то
есть — колоть дрова. Если Петра Первого называли державным плотником, то Николай Второй вполне заслуживает звание дер­жавного дровокола. Чтобы успешно колоть дрова, прежде всего необходимо иметь сноровку. Сноровистый человек, даже если он и не отличается большой физической силой, ко­лет дрова так легко, словно щел­кает орехи. Человек, не поднато­ревший в колке дров, действует, как говорят, методом проб и оши­бок. Ударив по чураку топором или колуном как пришлось, он редко попадает с первого раза в ту самую «ловкую точечку». На пути топора чаще всего оказывается свиль или сучок. Нередко случа­ется, что сучок, оказавшийся по­перек лезвия топора, бывает на­столько прочным, что расколоть чурак в задуманном направлении все же не удается. Тогда топор с трудом вынимают, чурак перево­рачивают и наносят удар уже с другого торца. Постепенно прихо­дит понимание того, что если в по­лене есть сучок, то лезвие топора нужно ставить вдоль него, а не по­перек, и на том торце, от которого этот сучок находится дальше. При выполнении этого условия поле­но легко раскалывается, а сучок вскрывается или же остается в стороне от плоскости раскола. Когда чурак расколот пополам, из него образуются две плахи (рис. 56, а). Каждую из них также рас­калывают и получают так называ­емые четверики, то есть поленья, составляющие одну четвертую часть чурака (рис. 56, б). Если чу-

Русская печь
193
рак попался толстый, то каждый четверик в свою очередь раскалы­вают пополам и получают поле­нья восьмерики (рис. 56, в). Одна­ко, когда дело имеют с очень тол­стыми кряжами, каждый восьме­рик может быть расколот пополам еще раз, только не вдоль сердце­винных лучей, а поперек (рис. 56, г). При таком раскалывании одно полено получится трехгранным, а другое — четырехгранным. Иног-
да плахи раскалывают не на две и четыре части, а на три. В этих слу­чаях из под топора выходят поле­нья шестерики (рис. 56, д). Горение дров в печи во многом за­висит от их длины, толщины и да­же формы. Быстро и легко горят тонкие и короткие поленья, тол­стые и длинные — более медлен­но, а слишком толстые сгорают не полностью и из них часто образу­ются головешки.
Рис. 56

194
Геннадий Федотов
Практикой установлено, что наиболее оптимальная толщи­на поленьев, применяемых для топки русской печи, равна при­мерно 8—10 см. Такие дрова (ес­ли, конечно, они сухие) горят достаточно долго ровным жарким пламенем и сгорают дотла.
то это и лучше, чтобы в сухости не зацвело и не подмокло. Если дро­ва и щепки сухие, тогда хорошо горят — служке только прийти, и взять, и снести, все хорошо, не из­мазано, да и сам не увалялся». Расколотые на поленья дрова на­зывали раньше швырковыми. Ка­ждое такое полено можно взять одной рукой и швырнуть, словно биту при игре в русские городки. Швыряние — это древнейший способ транспортировки полень­ев от места, где их заготавливали, до поленницы, в которой их хра­нят. Если поленница устраива­лась на расстоянии одного швыр­ка, то с работой может справиться даже один человек. К месту буду­щей поленницы постепенно швы­ряют полено за поленом, когда же образуется достаточно большая куча, поленья из нее укладывают в поленницу. Если работают вдво­ем, то один швыряет поленья, а другой их ловит и сразу же укла­дывает в поленницу. Когда же предполагаемая поленница нахо­дится на расстоянии двух швыр­ков, в цепочку становятся три че­ловека. Таким же способом грузят швырковые дрова на телеги, если возникает необходимость их пе­ревезти.
Бывало, ребятишки, помогавшие взрослым, в перерывах между ра­ботой устраивали своеобразные соревнования. Поставят полено на попа на расстоянии швырка и стараются сбить его по очереди другим поленом. Усложняя зада­чу, нередко вместо одного полена ставили три-четыре, складывая их крестиком, шалашиком или
Сколько бы времени не отняла колка дров, но все равно придет тот час, когда будет расколот пос­ледний чурак. После окончания работы обычно высокая гора по­леньев громоздится посреди дво­ра, источая терпкий запах свежей древесины. Это признак того, что дрова начали интенсивно подсы­хать. Пока на дворе стоит солнеч­ная и сухая погода, дрова держат в горке под открытым небом. Если же зарядят метели или дожди, горку немедленно перемещают под навес, чтобы они там еще не­много подсохли. Но если нет та­кой возможности, дрова уклады­вают сразу же в поленницу, в ко­торой они будут постепенно про­должать высыхать. О том, как важно умело хранить дрова и ле­соматериалы, подчеркивалось еще в «Домострое» — книге, став­шей добрым советчиком для тех, кто вел хозяйство в XVI веке: «А бревна бы и дрова, и доски, и дранку, и щепки, и обрубки досок и бревен, и все разложить в сторо­не, где удобно, не на дороге; доски же и бревна, и дранку — на под­ставках, да если еще под крышей,

Русская печь
195
колодцем. Не эти ли детские заба­вы, за которые порой попадало от взрослых, дали начало народной русской игре — городкам. Поленницы. Поленницу устраи­вают обычно около стены дома, дворовой постройки или глухого забора. Около стены вбивают че­тыре кола, которые должны удер­живать поленья с двух сторон (рис. 57, а). Чтобы нижние поле-
нья не оказались на сырой земле, под них подкладывают кирпичи или камни. В поленнице поленья укладывают торцами наружу так, чтобы они были слегка наклоне­ны. Колья, ограничивающие по­ленья, не должны прогибаться под напором поленьев, поэтому примерно на одинаковом рассто­янии друг от друга на ряды по­леньев укладывают ветвистые бе-
поленница
Рис. 57

196
Геннадий Федотов
резовые сучья (рис. 57, б). Их развилками, словно петлями, об­хватывают колья, прижимая вет­ки верхними рядами поленьев. Этот способ крепления хорошо известен в северных областях России. Чтобы придать поленни­це устойчивость, поленья также укладывают в нее «клеточкой» (рис. 57, в). Поленницу продол­жают наращивать до тех пор, по­ка верхние поленья не окажутся под самой стрехой. Если полен­ница сооружена около забора, то сверху на нее кладут какой-ни­будь водонепроницаемый мате­риал, защищающий от проникно­вения влаги сверху, например ли­сты жести или рубероид. Когда же выясняется, что дров за­готовлено столько, что в стенной поленнице их уложить не удает­ся, тогда из оставшейся части дров устраивают поленницу на открытом месте, где-нибудь неда­леко от дома. Издали свободно стоящие поленницы можно при­нять за копны сена (рис. 57, г). Подобная форма для поленниц нашими предками была выбрана не случайно. Ведь после того, как поставленную на покосе копну сена обчесывали граблями или вилами, все стебельки луговых трав, находящиеся ближе к по­верхности, ложились так, что об­разовывали подобие кровли, по которой дождевая вода стекала вниз. В поленнице поленья тоже укладывают так, чтобы они имели небольшой наклон. Такие полен­ницы выкладывают сейчас во многих областях нашей страны. Если, скажем, в Смоленской об-
ласти чаще встречается поленни­ца в форме копны, то в Калуж­ской можно, кроме традицион­ных «копен», встретить поленни­цы в виде круглых домиков с вер­тикальными или со скошенными внутрь стенками (рис. 57, д). Ко­нусообразный верх таких полен­ниц сооружается из поленьев по всем правилам кровельного ис­кусства. Поленья укладываются по кругу рядами подобно черепи­це или щепе, с напуском последу­ющего верхнего ряда на нижний. Разумеется, поленница с подоб­ной кровлей, да к тому же и со скошенными внутрь стенками, более надежно защищает дрова от дождя, лучше проветривается, но в отличие от поленницы-копны она менее устойчива.
Размеры поленниц самые раз­нообразные — от двух до пяти метров высотой. Встречаются и более крупные поленницы, ко­торые скорее можно сравнить со стогами.
Как свидетельствует знаменитая Книга рекордов Гиннесса, самая большая в мире поленница была выложена студентом сельскохо­зяйственного института из небо­льшого норвежского городка. По­могая заготавливать дрова роди­телям-пенсионерам, он сложил поленницу, имеющую высоту трехэтажного дома, то есть 12 м 19 см. Остается только гадать, на­сколько удобна такая поленница и как с ней смогут управляться пенсионеры.

Русская печь
197
Красивая и ладная поленница, в которой умело выложены дрова, радует глаз и приносит чувство эстетического удовлетворения не только сложившему ее хозяину. Известный художник-график А. Лаптев не удержался и написал в свое время оду, посвященную поленнице, которая завершалась такими словами:
Овеянные снами древними, Обласканные непогодами, Обрезки, бывшие деревьями, Себя кому-то в жертву отдали. В них береста на солнце светится, Как рафинад прозрачно-чистая... Пленился я тобой, поленница, Моя поленница лучистая.
От поленницы до печи. С наступ­лением отопительного сезона вы­сохшие за зиму и лето дрова на­чнут постепенно убывать. Отсюда их охапками будут переносить в избу, когда придет время топить
печь. Принести в дом охапку или, как говорили в старину, беремя дров, не запачкав одежды, прак­тически невозможно. Случается и такое, что сучок или острая щепа, торчащие из полена, рвут одежду и ранят руки. Этих неприятно­стей можно избежать, если сде­лать для переноски дров специ­альную корзину-дровницу. В ней не только удобно переносить дро­ва, но и держать их у печи во вре­мя топки.
Длина корзины-дровницы долж­на соответствовать длине заготов­ленных в поленнице дров (рис. 58, а). Из тонких реек такой же дли­ны сколачивают решетчатое пря­моугольное донышко. В двух бо­ковых рейках, примерно на рас­стоянии 30 мм друг от друга свер­лят нечетное число отверстий (рис. 58, б). В них плотно вставля­ют заранее заготовленные ивовые прутья. Обычно острая надоб-
Плетеная дровница
Рис. 58. Плетеная дровница

198
Геннадий Федотов
ность в дровнице возникает позд­ней осенью. Как раз в это время — лучший срок заготовки ивовых прутьев для плетения. Но при не­обходимости их можно также за­готавливать всю зиму, включая раннюю весну, вплоть до начала сокодвижения и распускания по­чек. В осенне-весенних ветках ма­ло соку, а древесина в этот период особо прочная и гибкая. Кроме то­го, в два отверстия, находящиеся посередине, вставляют стальную или медную проволоку толщиной около 5 мм. Изогнутая дугой про­волока будет служить основой ручки корзины, на которую при переноске поленьев приходится самая большая нагрузка. Чтобы проволока прочно соединилась с донышком, ее концы внизу сгиба­ют плоскогубцами. Вставленные в отверстия прутья, называемые стойками, сгибают под прямым
углом и переплетают тонкими ивовыми прутьями. Благодаря то­му, что число стоек нечетное, пле­тение можно продолжить и в об­ратном направлении, огибая пру­тья вокруг крайних стоек. Закон­чив плетение, верх каждого борта корзины заделывают в плетево, поочередно сгибая каждую стойку и заводя ее за соседнюю так, что­бы она оказалась внутри корзины (рис. 58, в). Ручку навивают из пучка тонких прутьев. Всунув ко­мельки прутьев в плетево, прутья поочередно обвивают вокруг про­волочной дужки. Оставшиеся свободными тонкие концы-вер­шинки тоже просовывают в пле­тево корзины, только с обратной стороны.
При изготовлении дровницы с бортиками из фигурной щепы можно обойтись и без ивовой ло­зы (рис. 59). Ее каркас состоит из
Рис. 59

Русская печь
199
реек и двух дуг, согнутых из тол­стых веток березы, лещины (лес­ного ореха), рябины, черемухи или ивы (рис. 59, а). Чтобы полу­чились одинаковые балясинки для бортов дровницы, заготавли­вают несколько одинаковых бру­сков из прямослойной древеси­ны. На одной грани каждого бру­ска рисуют контуры балясинки (рис. 59, б). Затем, ориентируясь на контуры, с помощью топорика, ножа и пилы выбирают на боко­вых гранях лишнюю древесину. После этого профилированную заготовку устанавливают на то­рец чурака и расщепляют ножом на отдельные фигурные дощечки-балясинки (рис. 59, в). При сбор­ке бортов образовавшиеся на кон­цах дощечек шипы вставляют в
До поры до времени ютятся в темном подпечке кочерга, ухваты и сковородник, распустив веером концы рукояток. Когда топится печь и готовится обед, они долж­ны быть всегда у хозяйки под ру­кой. Но когда они побывали в пе­чи и сделали свое дело, хозяйка опускает их в подпечек прямо на землю. Иногда в подпечек насы­пают чистый сухой песок. Все это продиктовано выработанными веками неписаными правилами техники противопожарной безо­пасности. Даже сильно перегрев­шаяся от контакта с раскаленны­ми углями кочерга, опущенная в подпечек, не представляет ника­кой опасности.
гнезда, специально выдолблен­ные в рейках (рис. 59, г). Рейки бортов крепятся к дугам с помо­щью гвоздей. Сверху двумя гвоз­дями фиксируется перекладина, которая используется при пере­носке дров как ручка. Готовую дровницу можно проморить мар­ганцовкой, а затем протереть оли­фой.
Красивая дровница с аккуратно уложенными в ней дровами не за­громождает пол около печи, хотя в ней умещается столько дров, сколько в охапке можно принести только за два раза. К тому же лад­но сработанная дровница украсит кухню и подчеркнет торжествен­ность момента, когда в печи жарко запылает огонь и изба станет на­полняться благодатным теплом.
Обычно комплект печной оснаст­ки состоял из пяти-шести пред­метов, в который входило две ко­черги, три-четыре ухвата и сково­родник (рис. 60). Из подпечка вы­глядывали вроде бы одинаковые на первый взгляд деревянные ру­коятки этих нехитрых приспособ­лений. И только диву можно бы­ло даваться, как ловко орудовала ими иная стряпуха, вынимая в нужный момент из подпечка то сковородник, то ухват, то кочергу. Делала она это почти не глядя. Здесь сказывался автоматизм, выработанный многолетней пра­ктикой, а также раз и навсегда за­веденный порядок расположения рукояток. Да и сами рукоятки, ка-

Читать дальше

Где купить ванну отличного качества и по выгодной цене? в Краснодаре.
Преимуществ Преимуществ в использовании временного персонала в Москве
смотреть все триколор Тв онлайн бесплатно Rambler's Top100 Рейтинг@Mail.ru